Category: кино

Легенды переводческого фронта: Дмитрий Пучков (Goblin)

Дорогие друзья!



На днях моя коллега взяла интервью у оригинального переводчика и выдающегося публициста Дмитрия Пучкова (более известного как Goblin). Мне было очень интересно узнать его мнение относительно локализации фильмов, уровня современного переводческого образования и профессии в целом.

Почитайте, настоятельно советую!)

Collapse )

Ляпы переводчиков-локализаторов-7

В трёх DVD-изданиях "Сонной лощины":
в одном - Сонная Лощина населена немцами (переводчик явно перепутал английское "дётч" (простите, лениво проверять английское написание слова "голландец") с немецким "дёйч");
во втором - безголовый гессенец происходит из германских купцов;
в третьем - и лучшем - гессенца (со товарищи) прислала германская принцесса, а не германские князья (спутаны princes - принцесса, и princes - князья (во множ.числе).

Collapse )

Ляпы переводчиков-локализаторов-4

From "The Butterfly Effect-2"
- "Nick, I'm pregnant."
Перевод:
- "Ты совершаешь ошибку."

Порадовали "Прирождённые убийцы". В сцене, где герой Сайзмора рассказывает о том, как во время обстрела он лежал в кустах, пожираемый "этими чёртовыми муравьями", вместо "муравьями" почему-то перевели "воробьями".

Collapse )

Ляпы переводчиков

ladybird - птичка женского пола

Он стоял, стоял, потом взял да и вышел - he stood stood then took yes
and went out

if you miss the train - если вы мисс ...

Danish pastry - Датские спагетти

лист бумаги - list of paper

Girl from the magazine cover - Девушка с магазинной обертки (Что-то из
Стивена Кинга - 1992)

"The Doors" - "Двери". (перевод названия фильма на одном украинском телеканале)

Japanese people - Японские люди

Hello, duchess - Здравствуйте, дукеза.

high school - высокие скулы

I gotcha... I gotcha... - Я гоча, я гоча

Brother, Where Art Thou - Брат мой, где же искусство? (Из рецензии на
фильм в газете "Новое русское слово")

Still Life with Crows -- До сих пор живу с воронами

Still life with eggplant - тихая жизнь с баклажаном

Collapse )

Любопытниый эксперимент

Этот эксперимент решила провести одна девушка после просмотра фильма "Тайны воды" по РТР:

Посмотрела сегодня фильм про воду. Документальный. Там одного китайца показывали (а может не китайца), который проводил эксперимент с рисом. В три баночки насыпал риса, залил его водой. Одной баночке он говорил "спасибо", второй - "ты дура", третью игнорировал. В итоге рис в первой баночке начал бродить, во второй - почернел, в третьей - плесенью покрылся. Мой эксперимент почти повторяет его. Но вместо риса у меня пшено. Бродить может и не будет, но интересно что с ним станет. О продвижении эксперимента и изменениях в баночках буду переодически сообщать.

 

Collapse )

РАБОТА. ПРОФЕССИИ. КИНОПЕРЕВОДЧИКИ

Интересное интервью в газете Труд:

ТОЧНОСТЬЮ ПЕРЕВОДА ЖЕРТВУЮТ РАДИ КРАСОТЫ

Они превращают нидерландский язык в датский, людей белой расы - в кавказцев, логичный сюжет - в невнятный, остроумных героев - в дурачков, а хорошее кино - в кино плохое. Нет, это не злые маги. Речь идет о плохих переводчиках. О том, чем хороший перевод отличается от плохого, "Труду" рассказал кинопереводчик Сергей Козин.

Почитайте, интересно. 

Комментарий партнера "Экспримо" Дмитрия Белошапкина: "Единственное, с чем позволю себе не согласится, это с определением синхронного переводчика. Сергей Козин говорит в статье: 

"...Причем сеансы были ночными. И я еженощно работал на этих сеансах синхронным переводчиком. То есть сидел в будке для синхрониста и начитывал перевод на публику. Непростое испытание для новичка".

Синхронный переводчик, все-таки, не начитывает (если имеется в виду так называемые "монтажные листы"), а переводит на слух. Кинопереводчик, это не синхронист все-таки".  

 


кинопереводчик Сергей Козин

Смешные истории про переводчиков

 Коллеги, предлагаем вашему вниманию прочитать серию забавных историй про нашего брата переводчика. Надеемся, вам понравится!

Итак, история первая. Рассказ пойдет от первого лица, героя легенды!

"История эта в свое время стала легендарной, обросла подробностями и деталями, даже попала в рассказ одного известного писателя, но именно здесь и сейчас она в письменном виде впервые рассказывается без прикрас. Произошла она со мною, а не с Володарским, Муравлевым, Дъяконовым, Познером или Гавриловым (всех упомянутых коллег, как и других, называли в качестве прототипов). Я сам слышал ее в не менее, чем десяти вариантах, хотя везде угадывалась реальная канва.

Как бы то ни было, чувство гордости во мне неизбывно – все-таки именно мне принадлежит честь создания одной из самых красивых и впечатляющих легенд переводческого мира…

Многочисленные свидетели – переводчики, сотрудники Совинтерфеста и т.д. - живы и могут подтвердить, что это правда.

Итак:

1983 год. Преддверие Ташкентского кинофестиваля. Круглые сутки работает отборочная комиссия, все невероятно устали. В день отбираются и распределяются десятки картин. Все их надо пересмотреть, причем внимательно: цензору, - чтобы знать, что резать. Техникам, - чтобы заметить дефекты пленки. Составителям программ, - чтобы совместить два фильма, из которых состоит любой фестивальный сеанс… Редакторам надо сделать краткий обзор картины для включения в каталоги, переводчики должны ознакомиться с сюжетом и начать готовить монтажные листы. Работа кипит. Отдыхать некогда.

Однажды к вечеру внезапно выясняется, что очередная машина с коробками, набитыми пленкой, застряла где-то в пути, а единственный фильм, который можно ставить на рабочий просмотр – японский «Ведьма» («Они-Баба»). Однако, японский переводчик еще не приехал из Москвы, посему начальство решает смотреть без перевода – в принципе, дело привычное, специалисты, как никак…

В зале сидят человек двадцать – все свои. Болтаем, отдыхаем. Минуты через три после начала фильма, мне приходит в голову смешная мысль. Подхожу к Иванову (главный редактор-цензор фестиваля) и предлагаю:

- Владимир Иванович, позвольте, я буду комментировать, а то скучно на японском слушать, все устали, хоть развеселю народ.

Иванов согласен – все свои же.

Сажусь и начинаю нести отсебятину, так как из японского знаю только «аригато», «мусь-муси-хай» и «сайонара». Совершенно не понимая смысл происходящего, строю пошлую эротическую историю взаимотношений героев: Все влюблены друг в друга, спят или хотят спать друг с другом, предлагают различные варианты совместной жизни и т.д. Причем, создаю внятную историю любовных конфликтов, треугольников, многоугольников, смены ориентаций, пристрастий. Интриги, измены, муж, бросающий героиню ради ее брата, жена, уходящая к матери мужа и так далее. Надо отметить, что ни одного эротического кадра в фильме нет – это средневековая семейная драма.

Все строится только на моих диалогах. Пошлость – неимоверная, но усталость снимает. Скромно замечу, что без опыта и доли таланта на неизвестном фильме так поработать не удастся – попробуйте выключить звук на телевизоре и сделайте внятный сюжет, не останавливаясь, не замолкая на диалогах, не произнося слова тогда, когда герои молчат и тому подобное… Но у меня и опыт был, и переводчиком считался я далеко не самым плохим.

Народ хохочет, аплодирует. Комментарии, советы, дебаты о развитии сюжета…

К середине в зал подтягиваются местные работники. Тоже радуются, смотрят зачарованно, но они-то не в курсе, что имеет место обычная клоунада.

Фильм заканчивается, Иванов жмет руку, вытирая слезы, благодарит за отдых, требует мой рабочий график и вписывает щедрой рукой два перевода. Сначала ошарашенно отнекиваюсь, мол, за что, барин, но он хохочет:

- За такое не жалко.

Подоспели следующие фильмы, сажусь за работу, но вдруг подскакивает коллега и говорит, что меня срочно требует шеф.

Захожу в кабинет. Бледный Иванов глядит на меня ополумевшими глазами и произносит короткую фразу:

Допрыгались, голуби!!

В чем дело?

А в том, дорогой ты мой, что твой фильм немедленно требует на просмотр Ходжаев!

(Ходжаев – не тот, что в Госкино был, а Первый Секретарь КП Узбекистана, что сменил почившего в бозе Рашидова).

Я: Так Вы бы ему объяснили, Владимир Иванович, что это шутка была…
Он: Вот ты ему и объяснишь… Ему местное ГБ уже доложило, что мы скрываем лучший фильм фестиваля! Значит так, едешь, «переводишь» и черт с ним…

(Кто бывал в Узбекистане в те времена, поймет, почему объяснения про «шутку» могли кончиться увольнением всех «виновных»…).

Итак, еду, «перевожу», причем два раза подряд (сначала, для «самого», затем для свиты) и с чистой совестью отправляюсь в гостиницу на ночлег, помня, что на следующий день у меня работа только со второй половины дня, смогу отоспаться.

Однако, утром меня толкает Андрей Гаврилов, с которым мы живем в одном номере, и радостно сообщает, что меня ждут в штабе фестиваля, причем срочно, можно не бриться и даже не умываться…

Прибегаю в штаб. Вижу заплаканную Валю Михалеву, начальницу программ (кстати, жена Алексея Михалева – известнейшего переводчика, мир праху его).

- В чем дело, Валь?

А в том, что урод ты и мерзавец!

???

Тебя требуют с твоей «Ведьмой» на показ в КГБ, в ЦК, в МВД, в Горком, в Исполком, в МИД, в ГУМ, ЦУМ, Детский Мир и т.д. Причем всюду немедленно, в первую очередь! А копия одна, хоть в петлю из-за тебя, дурака, лезь…

Ну, с очереденостью-то разобрались – Партия, как водится, нашла достойный выход и всех расставила в очередь по справедливости.

…Одним словом, за две недели фестиваля «перевел» я свой фильм раз сто, начав с отделов ЦК, продолжив в республиканском КГБ, Совете Министров и ОВИРе, а закончив райкомами и штабом ПВО. Знал фильм наизусть, придумал имена героев (была там, естественно, Иоко, была Цусима, был Кунашир, был АкутИгава и так далее). Даже в Самарканд с картиной съездил, когда наша любимая начальница Наталья Фатеева попала там в какую-то историю, и надо было ее выручать хорошей картиной.

Наступают финальные дни. И вот, сижу в кинотеатре, перевожу что-то индийско-музыкальное, и вдруг появлеется коллега, заменяет во время сеанса (подобное допускалось крайне редко), а меня опять отвозят в штаб фестиваля.

Захожу и вижу все начальство в сборе. И тут же Александр Долин – японский переводчик.

- Значит так, Георгий - начинает глава Госкино СССР, – Твою «Ведьму» решено сделать ОФИЦИАЛЬНОЙ КАРТИНОЙ ЦЕРЕМОНИИ ЗАКРЫТИЯ в двух залах! Народу дали разрешение посмотреть эротику!.

Я (ошарашенно): Да ведь там по две тысячи человек, по три сеанса в двух залах, это же 12 тысяч зрителей, это же не мелкие залы на 20-30 начальников… Там же японцы будут…Это же скандал…

Он: Не нам судить. Решение принято там (палец показывает в потолок).

Я: Ладно, понял, задача ясна. Я должен послушать перевод Долина и наконец-то узнать, о чем на самом деле фильм, чтобы правильно донести до зрителей смысл.
Он (ласково): Ты что, совсем заработался? Это Долин тебя сейчас пойдет слушать, чтобы правильно донести смысл!

Долин чуть не падает в обморок и начинает вопить о профанации, идиотизме, клоунаде, в которой он участвовать не собирается, об олухах, которые путают шутку с работой, о том, что шутка была хороша, но всему же надо знать меру, о том, что тут работаешь, работаешь, а кретины-начальники надоели до чертиков, о том, что ни один профессио….

Неприметный дяденька, сидящий в углу, тихим железным голосом прерывает тираду:

- Правильно ли я понимаю, что товарищ Долин не только отказывается выполнить ответственное задание Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза и Советского правительства, но и считает, что члены Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза и Советского правительства – клоуны, шуты и кретины, надоевшие рабочему классу? (Фраза произносилась на одном дыхании, с четкой ровной интонацией, без единой паузы. Попробуйте! Все равно не получится! Люди годы учились, чтобы звучала, как надо!).

Долин сглатывает и обреченно машет рукой (до сих пор не знаю, шутил ли дяденька или говорил всерьез, но звучала его ремарка весьма убедительно).

Одним словом, японский переводчик Долин, всхлипывая и икая, прослушал мой«перевод», конспектируя все диалоги. В ходе прослушивания неоднократно хватался за сердце, нес матом всех (понижая голос, когда речь шла о членах Политбюро), истерически хохотал (я даже боялся, не хватит ли его удар)… А затем мы оба успешно показали советскому народу великолепную эротико-кровожадную драму из жизни средневековых японских извращенцев.

История на этом не заканчивается, так как по прибытии в Москву мне еще раз пятьдесят довелось поработать с этим фильмом в ЦК, ГБ и так далее. Успех был неимоверный. А Долин при виде меня в коридорах Госкино или Совинтерфеста, плевался, демонстративно отворачивался, но, когда его приглашали перевести картину в одном зале, пока я был занят с ней в другом, все-таки не отказывался – мало ли, что…

А через год мне вдруг позвонили из издательства «Прогресс» и предложили перевести какую-то книгу с японского языка, так как по отзывам – я – лучший переводчик с японского в Союзе.

Вот и вся история без слова лжи!!! А уж как она в легендах выглядит – сами знаете…"

Георгий